|
vodennikov | 2006-05-18 | 11.18 ...никогда не узнать (ни с чьей помощью): почему периодически снится бабушка, профессор Александра Васильевна Александрова, которая во сне все время приезжает из какого-то хосписа (в этот раз у нее даже была какая-то цветочная нестрашная рана на груди, платье в крови, но как я уже сказал, не страшно - привычно, как будто так и нужно). Приезжает как из дальних странствий или из заграничной поездки, а в ее квартире, где уже живу я, всё иначе (да и во сне она вообще какая-то другая, эта квартира). Причем всё время повторяется одно и то же: я сначала радуюсь встрече (хотя бабушка умела портить радость любой встречи, за что теперь я ее так сильно люблю и вижу в ней что-то очень близкое, похожее, родное), а потом - и это постоянно, именно в такой последовательности - спохватываюсь, что она уже умерла (или я так думал?) и квартира уже моя, и ей негде жить, или негде жить мне, и что же делать. Но бабушка как-то не претендует ни на свое имущество, ни на меня. Она как-тот нереально (по сравнению как помнится при жизни) смиренна. А еще (это было в этом же сне, но бывает и в других) в той сновидческой топографии есть еще какая-то квартира, которую я на всякий случай снимаю. Но так и не увидел еще. Хотя дом, где она есть, существует на московской карте моего сна. И вот мне снится, что я уезжаю от родителей (это уже другая история), ссорюсь, думаю, где же мне жить, вспоминаю об этой квартире. Не помню, есть ли там мебель и постельное белье. Но, думаю, не беда. Все равно - надо ехать. Наступают сумерки. Я не помню, продлил ли я договор аренды. Кто-то из друзей хочет меня сопровождать (я же там никогда не был). Я достаю ключ. А он - гнилой. |
vodennikov | 2006-05-18 | Картинка и ссылка
(с) |
|
vodennikov | 2006-05-17 | кузьмин прислал опрос, я ответил ...Понимаете ли Вы статус великого поэта скорее как выдающуюся роль автора в поэтической традиции или как исключительную степень воздействия на культуру и общество в целом? Я его (этот статус) понимаю, разумеется, как сначала выдающуюся роль в поэтической традиции и только. Но было бы странно не подумать, что очень скоро это перейдет и на культуру в целом. Даже такие сознательно, я бы сказал ВЫДЕРЖАННО маргинальные, фигуры как Всеволод Некрасов, несомненно, даже будучи неизвестными широкой публике - на эту широкую публику УЖЕ повлияли. В этом смысле примечательна американская линия... Кому-то, может, трудно назвать Буковски великим поэтом (его даже во многие антологии не берут), однако и в литературной среде и уж точно теперь в широком контексте он играет одну из ведущих ролей. Я вообще не очень верю в литературную традицию. Это всего лишь трамплин. Для того, чтобы прыгнув с него - раствориться в воздухе. В воздухе вообще и в воздухе эпохи, в частности. Что-то при этом в нем поменяв. 2. Является ли, на ваш взгляд, вакансия великого поэта (вообще - великого художника) универсалией культуры, открытой для замещения везде и всегда, - или сама идея о том, что из всего творческого цеха считанные единицы обладают неким особым статусом, привязана к определенным этапам развития культуры и не носит обязательного характера? Иначе говоря - возможно ли отсутствие в искусстве великих не как зияющая лакуна, требующая заполнения, а как отсутствие самой ниши? Невозможно. Без великих вообще ничего не бывает.И никогда не будет. Это же азбука. Если хотите - азбука Буратино. Который ее никогда не продаст. Даже если очень будет хотеть зрелищ и луковиц. 3. Видите ли Вы среди пишущих сегодня русских авторов кого-то, к кому Вы готовы применить слова "великий поэт"? Да. 4. Случалось ли Вам примерять звание великого поэта на себя? Как прошла эта примерка? Примерка прошла прекрасно. Спасибо, ничего не жмет. Было бы странно, если бы м н е что-то в этом мире (я даже не говорю об анкетах и опросах) жало. Ну кроме гроба, возможно. |
|
vodennikov | 2006-05-16 | после черновика после "Черновика" у меня вылупилось еще три строфы, которые меня еще некоторое время мучили (плюс один кусок верлибра, который туда же). А потом я забыл про них. Не пришло их время еще, наверное. Конечно, я бы всегда хотел чтобы легче, а не опять год или полгода или три месяца (чтобы росло). Тридцать лет и три года. За тридевять земель, семь железных сапог. Однако - сегодня я вспомнил их и мне опять немного трудно дышать. Я люблю, когда мне трудно дышать. |
|
vodennikov | 2006-05-16 | 11.20 Никак не могу вспомнить: почему же я был так несчастен иногда, столько невозможности довоплотиться, такая жажда, такое одиночество. И ведь это были целые периоды, могу назвать их, а вот вспомнить уже нет. И дело совсем не в том, что теперь лучше (ничего не лучше, хотя мне каждый год - кроме тех периодов, в которые как в карман заваливаешься, и вроде уже не достать - кажется, что все внутри и снаружи становится действительно лучше, легче и совершеннее). А дело в чем-то другом. Но это в "чем-то другом" мне как раз попросту и не дается. Я НЕ МОГУ ЭТОГО ВСПОМНИТЬ. Какое-то солнечное проклятие. Одни ослепительные пятна. |
|
vodennikov | 2006-05-15 | желтое в сигаретной пачке с укропом Однажды когда мне нужно было идти на какой-то товарищеский праздник к знакомым, которые жили на Рижской, по лени или скупости я ничего не купил, но зато по дороге приобрел у старушки пучок укропа (за 10 рублей), нарвал мимоходом одуванчиков (был май) - и выдал эту скупую затею за мою утонченную натуру. Вадим Шагабутдинов, в свое время знакомый с Параджановым (а кто с ним не был из того поколения знаком), пришел в какой-то неадекватный ( на мой прикинувшийся шлангом взгляд) бурный восторг и сказал, что Параджанов поступил бы точно также. Только еще всунул бы эту дивную красоту в смятую сигаретную пачку. Не знаю, как Параджанов, но мне мне почему-то было жаль Шагабутдинова. Впрочем, я не об этом, а - об одуванчиках. Сегодня вспомнил: где школьники меня хотят убить — учитывая эту зелень, зелень, я столько раз был лучше и честнее, а столько раз счастливей мог бы быть. Так вот почему-то вот уже года четыре я их перестал замечать (ну растут себе и растут), а вот вчера - вдруг опять так отчетливо заметил. И вот именно что п р и с е л и. Пойду сейчас до метро - и опять замечу. |
|
vodennikov | 2006-05-15 | 12.12 ...книга (на 12 часов дня 15 мая) опять кончилась. Не сомневаюсь, что скоро она там опять появится. Не хочется об этом говорить, но у меня есть несмутное подозрение, что ее издательство давно уже допечатывает (так например, Кукушкин в свое время случайно проговорился на какой-то презентации, что они допечатывали только Кенжеева и "Мужчин, которые могут имитировать оргазм"). В конце концов, бог с ними... Но почему они не могут об этом хотя бы сообщить. Все пункты договора, которые они м о г л и нарушить, они уже нарушили. Можно было бы соблюсти и последнюю любезность. (В любом случае чувствую себя достоевским.) |
|
vodennikov | 2006-05-14 | 14.43 "Свободный вход" с Максом Фраем. Здесь - поэт Олег Хлебников, журналист "Новой газеты". Что касается Ивана Дыховичного, то мне жаль, что сейчас ругают его "Вдох-выдох" (который я не смотрел), мне Дыховичный понравился. Может потому - что он неплохо слышит стихи: когда мы с Павловой читали в "кексе", он громко кричал браво (а это не каждый может, ибо все же сидят, испуганные, как будто говна наелись, или просто млеют). А мне нравится любое проявление себя, даже когда тебя прессуют. |
|
vodennikov | 2006-05-14 | мы спрашивали, нам отвечают. нас устраивает. "лестница, театр, золотой ключик" - это как безусловная реальность ("световой столб" стиха, "гора" и прочее) - т.е то, ради чего эта мешковина с нарисованным очагом и висит. Её предназначение - чтобы буратино прошёл свой путь (через страну дураков, мальвину и прочее, добыл золотой ключик, короче). Почему с дырки в мешковине всё начинается? она мотивирует: потому что буратино театра не видит (он предполагает, что там - за дверью - нечто удивительное), он видит - дверь. Если бы он видел за нею - сразу - театр, этот театр для него ничем бы не отличался от мешковины с нарисованным очагом (..) Потому что буратино утверждает не театр и не себя, он утверждает свой путь к ним, грубо говоря. |
vodennikov | 2006-05-14 | картинка
(с) |
| Назад |
|
Вперед |
